логотип
анонсы
логотип
ru    en
ноябрь 2017
скрыть
скрыть
ПнВтСрЧтПтСбВс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30      



Билеты у наших партнеров:

Оценка услуг

Вячеслав Уваров, Культура, 27 октября - 9 ноября 2011 г.

27 октября 2011 в 23:23 / Человеческий голос

Соло для четырех голосов

Юбилейный сезон Камерного музыкального театра только начался, а труппа показывает уже третью премьеру. 20 сентября был представлен спектакль "Голос", где режиссер Ольга Иванова объединила два совершенно разных произведения – оперу Юрия Буцко "Записки сумасшедшего" и "Человеческий голос" Франсиса Пуленка. А в октябре сцену Театра Покровского оккупировали молодые режиссеры – и тоже с монооперами. Денис Азаров выпустил "Русскую тетрадь" на музыку одноименного вокального цикла Валерия Гаврилина (и его же Струнного квартета №1), а Екатерина Василева поставила "Дневник Анны Франк" Григория Фрида.

Для Ольги Ивановой главным предметом разговора стала тема одиночества, неприкаянности, ненужности человека в современном мире, где реальное общение заменено виртуальным. Для героини Пуленка средством коммуникации становится, как и предписано автором, телефон, а для героя "Записок" – более актуальный ноутбук. Художники Ирина Акимова и Юрий Устинов идут вслед за мыслью режиссера и окружают героев мультимедийным пространством, в котором материализуются их мысли и желания.

Надо сказать, что для "Записок сумасшедшего" такое решение выглядит гораздо более точным, чем для "Человеческого голоса". Одинокий столик с ноутбуком и офисное кресло на колесиках кажутся пугающе маленькими в сравнении с той чертовщиной, которая, силами Гоголя и 3D-технологий, творится на заднике. Там и генеральская дочка, части тела которой пугающе меняются местами, и пустая комната, деревянный пол которой периодически уходит из-под ног, и Skype, через который общается сходящий с ума Поприщин. Его поет Андрей Цветков-Толбин, и надо сказать, что эта работа 27-летнего певца явно заслуживает пристального внимания. Роскошная баритональная партия требует не только сильного голоса и уверенной техники, но и элементарной физической выносливости. Спектакль приобретает форму спортивного соревнования – хватит ли сил, выдержит ли молодой солист час чрезвычайно тяжелого (не только певчески, но и актерски) вокала? На премьере Андрей вышел победителем. Ни тени усталости в голосе, ни мгновения поблажек в актерской игре – все было спето и сыграно честно и добросовестно. Придуманный хореографом Алексеем Ищуком пластический рисунок актер выполняет точно, при этом ни разу не сбиваясь с дыхания, не теряя вокального качества.

Что же касается "Человеческого голоса", то спектакль вышел менее интересным, как представляется, в первую очередь потому, что оказался значительно забытовленнее, привязаннее к конкретному месту и эпохе. Молодая и обаятельная Ирина Курманова оказывается невероятно зависимой от телефонной трубки, с которой она проводит практически всю партию. Тонкий и ироничный дизайн "Записок" превращается здесь просто в компьютерную иллюстрацию места действия – за спиной певицы мигает электронная вывеска "Мулен Руж". С вокалом тоже не все гладко. Во-первых, традиционное для Театра Покровского исполнение опер на русском языке вне зависимости от их национальной принадлежности здесь явно сыграло плохую шутку именно с певицей. Трагедия, обернутая Пуленком в легкую и изящную форму, оказалась отяжеленной русской фонетикой – шипящими, стечениями согласных, аффектированными сонорными. Когда звучит раскатистое "дор-р-рогой", об изящном французском стиле можно сразу забыть. Не до конца чистые верха тоже не добавили исполнению большого изящества. Зато Курманова оказалась на высоте как актриса.

Интересно было наблюдать за ее всегда тщетными попытками сохранить разрушающиеся отношения, за ее тонкими переходами от слез и просьб к деловитому и сухому тону, а затем к откровенному кокетству.

Музыка Пуленка, конечно, несравненно тоньше и глубже музыки Буцко, которая, к сожалению, будучи истинным продуктом своего времени, и в театральном изложении оказалась малоинтересной. Тем не менее отдельные слова благодарности следует адресовать оркестру театра, который под руководством Игоря Громова продемонстрировал, с одной стороны, грамотное, аккуратное исполнение, одинаково качественно справившись и с прямолинейностью Буцко, и с паутинным плетением Пуленка. С другой стороны, Громов показал себя дирижером, умеющим работать с солистом, не сводя оркестр до уровня аккомпанемента, но чувствуя и понимая певца.

В "Русской тетради" Денис Азаров попытался вместить в один спектакль, кажется, все, что было в его арсенале. И если вначале его ловкие приемы радуют глаз (героиня появляется с чемоданом, в котором, как в ящике бродячего кукольника, возникают миниатюрные пейзажные декорации, а в один момент разыгрывается невероятно красивая снежная буря), то чем дальше, тем более невнятным, перегруженным ненужными деталями становится действие. Ни с того ни с сего на сцене появляется некий мужчина в костюме и с чашкой чая, лицо которого скрыто то ли гигантским вороньим клювом, то ли невероятных размеров фаллосом (впрочем, в Театре Покровского вызывающим ассоциации еще и с "Носом" Шостаковича). Героиня (очень качественная вокальная работа Екатерины Большаковой, обладательницы довольно сильного и интересного голоса) существует в состоянии почти постоянной истерики, а уж сцена с избиением пластмассовых пупсов-детей давно стала общим местом.

Екатерина Василева, поставившая "Дневник Анны Франк", пошла более простым путем. Ее постановка – последовательная, подробная иллюстрация музыкальной партитуры. Но в этой наивной, легкой простоте много неожиданно открывающегося, ведущего за собой изящества. Милы эти совсем молодые ребята (студенты ГИТИСа), играющие массу бессловесных персонажей, милы и трогательные отдельные фразы, которые выписываются на многофункциональном черном кубе мелом, как на школьной доске. В спектакле Василевой нет ни малейших признаков войны – ее работа преломляет время через призму детского сознания, есть плохие и хорошие, наши и не наши. Категоричность этого восприятия – в отсутствии полутонов и оттенков, в прямолинейности и бесхитростности. Но при этом остается в памяти распахнутое, открытое лицо Марии Симаковой, поющей Анну. Запоминается ее особый вокал: голос не рождается изнутри, из глубины тела, весь спектакль певица проводит на горле – и это парадоксальным образом работает на образ четырнадцатилетней девочки. Ее работа безукоризненно точна в первую очередь актерски, ее украшает скупость и точная отобранность приемов: жестов, интонаций, мизансцен. И это одно из двух главных достижений спектакля. Второе – дебют совсем молодого дирижера Алексея Верещагина, под руководством маститого Владимира Агронского готовившего с оркестром "Дневник". Впервые дирижируя премьерной постановкой, Верещагин провел спектакль пока излишне сдержанно, аккуратно, точно боясь отпустить музыку в самостоятельный полет, будто боясь не сладить с ней. Но вместе с тем его работа продемонстрировала хорошего, точного, высокопрофессионального музыканта, и приход нового дирижерского поколения в Камерный музыкальный не может не радовать.